В мае 1943 года командование фронта принимает решение нанести главный удар по  непреступной «голубой линии» (оборонительный пояс, созданный гитлеровцами в низовьях Кубани), на рубеже – Кеслерово, Киевское и Молдаванское — Крымского района. Центром этого участка являлась высота 121,4…

Из воспоминаний фронтовика, Дубчака М.А.

В июле-августе 43-го мы держали оборону на высоте 121,4. Впоследствии люди назовут ее Сопкой героев.

Фашисты вели по высоте почти непрерывный огонь. За день наши траншеи, землянки другие сооружения разрушались, и в ночное время их надо было спешно восстанавливать. Бывало, придешь в минометную роту и спросишь у солдата-казаха, усердно орудовавшего в траншее лопатой и ломиком:

— Что делаешь, Садык?- Мал-мало арык ремонт нато телать, — отвечает.

По фонетическим особенностям казахского языка, солдату было трудно выговаривать некоторые слова. Так, «траншея» у него звучало как «тыраншея». Поэтому он и называл ее по-своему — «арык», землянку — «кибитка», все виды оружия — «мылтык», что означало «винтовка». Автомат для отличия Садык называл «маленький мылтык», пушку — «большой мылтык». И надо сказать, что все солдаты роты понимали казахов, так же как и казахи быстро запоминали украинские и белорусские слова целые предложения, часто употреблявшиеся в разговоре.

—  Сегодня будем бульба варить, — улыбаясь, говорил Садык.

— А ты свой мылтык хорошо почистил?, — спрашивал у него командир отделения белорус Иваницкий.

Держались все дружно, воевали стойко. И, конечно же, мечтали о скорой победе над врагом. Думали, вот своротим ему шею, вернемся к мирной, милой сердцу жизни, и встретимся все вместе уже за мирным столом, за мирной беседой.

В один из вечеров с очередной оказией в землянку штаба батальона прибыл командир хозяйственного взвода лейтенант Цымбал и доложил комбату:

Комбат 761 СП, 317 СД капитан Дубчак М.А.

— Товарищ капитан, продукты, боеприпасы и почта доставлены, а также… гостью я вам привел. Мне ее приказал сопроводить к вам комиссар полка. Это мать вашего ординарца, рядового Неровного.

В землянке, в ожидании ужина, было полно народа. Вошедшая женщина поздоровалась, поклонилась всем четырем углам, внимательно осмотрела наше немудрящее жилье и всех нас. По рассказам ординарца я знал его мать заочно и поэтому сказал:

— Садитесь, Варвара Макаровна, —  и предложил ей ящик из-под МИН, который при необходимости заменял нам то стол, то табурет.

— Спасибо. Это вы, Михаил Андреевич? Степа мне о вас в письмах поведал. А где же он сам-то, сынок мой?  — Не волнуйтесь, сейчас придет, —  ответил я.

В это время в землянку с шумом вбежал запыхавшийся Степан.

— Ребята, где тут наши котелки? Ужин привезли. Пора получать…

Мать бросилась к сыну, прижала его к своей груди, стала целовать лицо, голову, руки, приговаривая:

Красноармеец Неровный Степан.

— Здравствуй, сыночек! Здравствуй, родной!..

Степан сперва и глазам своим не поверил. Действительно трудно поверить, как в сказке, получилось все. Растерянно и в то же время радостно, похлопав ресницами, солдат, наконец, понял, что это не сон, что, в самом деле,  рядом родная его мать.

— В гости к тебе, сыночек, пришла, — суетясь, причитала женщина. — Худой же ты какой, Степушка. Нелегкая тебе доля выдалась…

— Какой там легкая!, — вмешался один из 113 товарищей Степана. И пошутил: —  Он тут влюбился, тетя Варвара…

— Ну-ну, — погрозила пальцем мать. — У него в станице нареченная имеется…

— Это Люба-то Приходько, что ли?, — спросил все тот же веселый шутник.

— А ты откуда знаешь? — поинтересовалась Варвара Макаровна.

— Так это же наш станичник Сергей Комнатный, — засмеялся Степан.

— Здравствуй, Сережа, а я тебя и не признала. Сам-то не назвался…

— Как там наши поживают?

— Ничего, живы, здоровы, тебе кланяются.

— Мам, а как Люба?,  –  спросил сын.

— Растет, тебя ждет. Узнала, что я в дальнюю дорогу собираюсь, хотела со мной увязаться. Но разве можно брать девчонку в такую-то даль?

— Как же ты добралась?, — допытывался Степан. — Я и сейчас не верю, что это ты.

— От Армавира до Краснодара, сынок, поездом, а от Краснодара пешком топала…

— Разве поезда ходят?, — перебил один из рядовых. — Ходят, ходят, сыночки! От Ростова и от Москвы ходят. Через Армавир на Баку, на Тбилиси, на Сочи. Когда проходят московские поезда, люди радуются. «Ура» кричат. Потому что, ежели Москва жива, то, значит, жива и сила народная, а ежели сила, то и победа рано или поздно, а все же придет в наш дом. Бейте супостата, сынки, да покрепче.

Чтобы подольше остаться с мамой наедине, Степан собрался увести ее в другую землянку. Я подозвал его к себе и дал ему пайку сахара, сказав тихо: «Угости маму сладким чаем». Так же поступили и другие мои товарищи.

Варвара Макаровна пожелала нам спокойной ночи и со словами: «Сохрани вас бог» вышла из землянки.

Да… Варвара Макаровна пожелала нам спокойной ночи, но, как назло, ночь была неспокойной. С наступлением темноты фашисты повели артиллерийский обстрел сопки. Снаряды рвались рядом с землянками, а в два часа ночи на переднем крае открылась сильная ружейно-пулеметная перестрелка. В небе висели осветительные ракеты.

Было непонятно, что именно затевает враг. Правда, от пленных мы знали, что их офицеры с вечера напиваются и ради потехи приказывают открывать по высоте беспорядочный огонь из всех видов оружия. Гитлеровцы называли это «варфоломеевской ночью».

Мы стали готовить оружие к ночной стрельбе. При необходимости открывали ответный огонь по заранее намеченным целям. Врагу доставалось больше. Вот и в эту ночь мы быстро укротили его пыл. До самого рассвета противник не произвел по высоте ни единого выстрела.

На второй день, кроме солдатского борща и каши, на обед нам были поданы вареники с вишнями. Конечно же, их приготовила Варвара Макаровна. Хотя не из белой муки, однако, уплетали мы их с огромным удовольствием. Как она их готовила  -­­ для всех нас это осталось загадкой.

Позже мне сказали, что Степан взял несколько вареников и отнес их в минометную роту — там уже знали, что к нему мама приехала. Солдат угостил варениками своего друга Саида и его отца Садыка. Пожилой казах, зная цену хлебу, взял вареник, поцеловал его, откусил кусочек и на ломаном языке сказал:

— Вкустный штук! Это как манты. Но манты, мал-мал, делай с мясом, из барашек, а с ягода не делай. Ты, Степа, друг мой Саида, у казах обычай: друг мой сына  —  мой вторая сын… Твой мама — герой мама! Скажи ей рахмат, спасибо по-вашему, за вареника и передай ей вот эта штук… , —  Садык достал из вещмешка белый шарик величиной с куриное яйцо. —  Эта штук солен. Надо пить? Мал-мал грызи и пить вода охота не станет…

Это был курт — очень соленая брынза, скатанная в шарики и засушенная на солнце до большой твердости. Готовится курт чабанами из овечьего молока непосредственно на пастбище. Курт — верное средство для утоления жажды в безводных степях Казахстана. Бывалый чабан Садык Жартынбаев, уходя на фронт, прихватил с собой несколько шариков курта, один из которых и подарил матери Степана Неровного.

Спустя несколько дней, когда женщина уехала, при очередном посещении батальона заместитель командира полка по политчасти майор А. П. Скляров пошутил:

— Что же вы, друзья, не пригласили меня на вареники с вишнями?

Да… Непростое это было дело для солдатской матери добраться на передовую, к сыну в гости. А ведь сумела! Да еще и под огнем противника вареники солдатам приготовила.

Геройская мать!

ПОСЛЕСЛОВИЕ:

Дубчак Михаил Андреевич, в 1941 году войну встретил кадровым офицером. Участвовал в сражениях на Сталинградском фронте, на Кубани и Украине. Проживал в городе Новороссийске, умер в 1982 году.

Неровный Степан Иванович, сержант, год рождения 1925, призван в августе 1942 года, погиб 21 августа 1944 года при освобождении Литвы…

из представления к боевой награде на сержанта Неровного..

 

 

 

 

 

 

 

 

ПОСМЕРТНЫЙ СПИСОК…..БУДНИ ВОЙНЫ….

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Материал подготовил АНДРЕЙ АНДРЕЕВ.