В центре нашего города, как бы прерывая парковую магистраль, расположена площадь Свободы. Возможно лишь те новороссийцы, кому сегодня уже за семьдесят еще помнят, что здесь-то и начинался один из любимых и знаменитых новороссийских парков «Сад Микояна» ….

К  началу пятидесятых годов разрушенные кварталы в центральной части города разобрали, посадили деревья, проложили аллеи. Делали это новороссийцы безвозмездно в свое свободное время. Так возникла парковая магистраль, которая начинается от здания Госбанка и без сомнения является украшением нашего Новороссийска. Однако  у нее есть часть, которая и  сегодня, несмотря на годы, прошедшие после войны, на первый взгляд чем-то отлична от палитры общей композиции, если посмотреть по всей протяженности зеленой растительности магистрали. Расположена она между площадью Свободы и улицей Бирюзова. В этом месте более разнообразны по виду и заметно старше многие по возрасту деревья, они чаще посажены. Складывается впечатление кусочка леса, единства и загадочного своеобразного спокойствия из прошлого. Это и не удивительно, так как это все, да и еще несколько старых деревьев, которые находятся во дворах домов, расположенных через проезжую часть улицы (проезд Скобликова), что и осталось от некогда любимого и старейшего новороссийского парка – сада Микояна. История этого кусочка зеленого массива начинается с начала прошлого века, когда на этом месте был заложен городской сквер…

Городской сквер на плане города начала прошлого века, угол пересечения улиц Серебряковской и Романовской (Советов и Свободы)
Военный снимок люфтваффе с разрушениями на сад Микояна…

Мой любимый старый сад.

Забор послевоенного сада Микояна..

Вдоль  улицы Советов, как-то не углом, а, наискось переходя на улицу Свободы, сад Микояна был огорожен толстым забором примерно высотой в рост, переходящим вверх через проемы в такие же толстые столбы. Эти же проемы заполняли частые круглые вертикальные прутья, выкрашенные в черный цвет. Сам же забор не был идеально ровным по всей своей длине, но зато всегда исправно белился. На  тротуаре пересечения улиц Советов и Свободы, таким образом, образовывался небольшой треугольный «пятачок». Здесь же в заборе находилась небольшая калитка, которая и являлась главным входом в сад. Пройдя через нее, на фоне разрушенного и выжженного войной Новороссийска, вы попадали в девственно нетронутый массив рослых тенистых деревьев, которые чудом пощадила война. Тут же у входа возвышались две огромные с толстыми стволами шелковицы, видимо сродни возрасту самого города, которые обильно посыпали под собой землю плодами в начале лета.
По утрамбованной неширокой аллее, кое-где присыпанной своеобразным плоско-крупным песком, можно было пройти к танцплощадке. Далее аллея, упиралась, как бы, в небольшое свое же открытое расширение, на котором стояла скульптурная группа вождей мирового пролетариата. По правой и левой стороне от них располагались деревянные витрины под стеклом и с флотскими сигнальными фонарями наверху. «Солидность» и конструкция забора, сочетание его красок (черное с белым), витрин и фонарей совсем неслучайно «дышали» морем, ибо сад Микояна являлся вотчиной отдыха и культурной жизни личного состава Новороссийской военно-морской базы, расквартированной в то время в городе.
За скульптурой вождей, расположенной в конце аллеи, сквозь кустарник

Дом флота сада Микояна.. (восстановленный)

просматривался Дом флота, а попросту, как его называли, матросский клуб. От танцплощадки влево, в сторону перпендикулярную  к основной аллее, располагалась летняя открытая зрительная площадка матросского клуба, основной которой была  большая деревянная эстрадная сцена. Справа от сцены, если находится внутри зрительного «зала»,  в углу сада к улице Свободы находились небольшие открытые площадки, предназначенные для занятия спортом, а слева к входу на рынок были частные домишки, которые как-то вписывались своими плодовыми деревьями в границы самого сада.  Здание клуба было восстановлено, а вот остальные разрушенные строения, примыкающие к саду, были разобраны и на их месте появилась летняя эстрада, спортивные площадки и новые аллеи…

1954 год. На летней эстраде матросского клуба идет концерт художественного самодеятельного коллектива в честь 300-летия воссоединения Украины с Россией.

В парке не было аттракционов, но он был любим и взрослыми, и детьми. Здесь было немало цветников, клумб с розами, благоухание которых смешивалось с пьянящим запахом  цветов душистого табака, ночной фиалки, испускаемого ими в вечерние часы. Чувствовалась рука цветовода-художника, знатока своего дела. Озорные послевоенные мальчишки зачастую взбирались на сплошную стену «зала» летней эстрады со стороны улицы (с сегодняшним названием Коммунистическая), чтобы зайцами посмотреть концерт или вечернее кино под открытым небом.
В здании же матросского клуба, которое было восстановлено силами моряков после освобождения города в 1943 году, был небольшой квадратный зал со сценой и двумя ложами. В этом зале и проходили все культурно-развлекательные мероприятия, гастроли приезжих театральных коллективов, здесь и била ключом духовная составляющая флотской жизни освобожденного и послевоенного Новороссийска.

  Матросский клуб.

  Из воспоминаний Евгении Михайловны Бойко. «После демобилизации в 1944 году я вернулась в родной Новороссийск. Несмотря на то, что тротуары и улицы были завалены грудами камней от разрушенных домов, жизнь брала свое, город постепенно оживал. Немногочисленные жители, измученные войной хотели ходить и в кино, и на концерты, смотреть спектакли. Современному человеку, видимо, невозможно себе представить, что в то время не то что телевизора не было, а и радио представляло большую редкость. Мы выходили слушать фронтовые сводки информбюро на улицы города, так как на столбах были установлены громкоговорители.
До войны я окончила театральное училище, немного поработала в театре – это и

 1944 год, коллектив краснофлотского театра. В центре В.А. Ингеров и В.А. Корчан, ниже них слева Е.М. Бойко.

решило мою судьбу. Меня направили на работу актрисой в образованный при матросском клубе профессиональный краснофлотский театр. В то время в частях служило немало лиц с творческими профессиями: художники, актеры, музыканты, литераторы и так далее. Вот из таких военнослужащих моряков и была сформирована труппа театра. Оклад мне определили в 600 рублей, а в качестве премий и наград давали талоны либо на пару шелковых чулок, либо на 100-200 граммов разливного одеколона, которыми отоваривали наряду с хлебными карточками в магазине военторга.
Художественным руководителем театра был старший лейтенант В.А. Ингеров, а режиссером В.А. Корчан, оба высококлассные профессионалы. Вера Анатольевна Корчан до войны играла на сцене Киевского Русского Драматического театра и вряд ли кто сейчас знает, что именно она была впоследствии и первым режиссером нашего новороссийского народного театра. Кстати, немаловажную роль в создании краснофлотского театра сыграл командир Новороссийской военно-морской базы контр-адмирал Г.Н. Холостяков. И конечно именно театр стал «душой и сердцем» матросского клуба.
Рабочий день актеров начинался с разборки развалин города, что продолжалось до 11 часов, затем до 3 часов дня шли репетиции, а вечером мы давали концерт или ставили спектакль. Репертуар наш был разнообразен: от русской классики до революционно-военной тематики. Всюду нас встречали очень тепло, как на основной нашей сцене, так и на палубах военных кораблей. Ведь еще шла война, и в нашем порту швартовались только боевые корабли, которые возвращались с задания. Мы выступали также и на подводных лодках.

«Щучка» в порту..

Их называли «щучками». Базой для них служил большущий корабль под названием «Нева», который бросал якорь в разных местах порта и выглядел как бы «маткой», вокруг которой и собирались эти подводные лодки. С гастролями мы объездили все кавказское побережье Черного моря, участвовали в различных смотрах, отзывы в газетах были благоприятные.
Самое запоминаемое событие тех лет это конец войны, 9 мая. Когда мы об этом услышали из репродукторов, то стали все мыть, чистить, убирать. В этот же день на улице Маркса от кинотеатра «Москва» до старого здания горисполкома (это впоследствии все там перегородили) состоялся торжественный совместный парад наших и американских моряков. Не удивляйтесь. Ведь мы были союзниками в те времена, и видеть американский военный корабль в нашем порту и американских моряков в нашем городе было обычным явлением. Об этом замалчивали все эти годы и, по-видимому, совсем забыли…»
После окончания войны наступило время массовых демобилизаций, страна возвращалась к мирной жизни. Был закрыт и профессиональный краснофлотский театр, военнослужащие актеры вернулись к своим мирным профессиям. В матросском клубе создается новый самодеятельный театрально-концертный коллектив, художественным руководителем которого была Евгения Михайловна Бойко вплоть до расформирования Новороссийской военно-морской базы. Это целое десятилетие 50 годов, богатое своими событиями со свойственными им особенностями и штрихами. Новороссийцы, чья послевоенная жизнь была неотрывно связана с жизнью военно-морского флота, со слезами на глазах провожали корабли, покидающие навсегда Цемесскую бухту.

    На этом можно было бы и поставить точку в отрывке из летописи матросского клуба, но есть и еще одна интересная страница из жизни сада Микояна и матросского бытия того времени, которая изредка будоражила весь город.

  Драки.

  В те далекие сороковые и пятидесятые о саде Микояна, а точнее о танцплощадке, шли слухи, как о месте «кровавых» драк «враждующих между собой» бравых моряков и сухопутных солдат местного гарнизона, а точнее «чапаевских» казарм, располагающихся в бывших монастырских строениях на месте современного здания управления АО «Новошип». А как это было на самом деле?
Из воспоминаний Евгении Михайловны Бойко. «Танцплощадку окружали большие деревьями, по периметру были скамейки. В то время в моде были, как правило, бальные танцы: вальс, танго, краковяк. Помню, как один раз при мне произошла очень большая драка.

К девчонке нашей подошел солдат, пригласил ее танцевать, она отказалась. Ну, он немного ей нагрубил, мол, тебе матросы только по душе. А рядом стояла ее подружка, да как закричит: «Полундра!». В момент, как воробьи с деревьев посыпались моряки, и завязалась драка. Сначала вроде, как небольшая, а потом все больше под звуки непрекращающейся музыки, втягивающая в себя армейских и морских ребят. И в момент вся танцплощадка превратилась, глядя со стороны, в какую то картину всеобщей потасовки, сопровождающейся смешением девичьего визга и чередующимися мотивами вальса или танго. И стоило только раздасться истошному голосу: «Патруль!», как вмиг все прекратилось, все рассыпались в разные стороны, а над опустевшей танцплощадкой, как ни в чем не бывало,  продолжали звучать танцевальные мелодии…»

1958 год. Последние дни существования клуба, фотография самодеятельного художественно-театрального коллектива на память ( в центре Е.М. Бойко)

С уходом кораблей прекратил существовать и морской клуб, здание которого, как и забор, и летнюю эстраду вскоре разобрали для продолжения парковой магистрали  и проезжей дороги. Много  деревьев вырубили, вместе с шелковицами под площадь Свободы и строительство жилых домов. Сад Микояна безвозвратно ушел в небытие. Но иногда, в какие то моменты, как утверждают те, кого тянет это место своим прошлым, возможно там, где и была танцплощадка, бывает миг тишины от гула автомобилей современного города. И кажется, что листва сохранившихся с тех лет деревьев, своим шепотом напоминает о первом вальсе послевоенной юности. И возможно этот вальс впервые многих и многих новороссийцев именно здесь закружил в водоворот самостоятельной взрослой послевоенной жизни.

На этом месте и была знаменитая на весь город матросская танцплощадка.
В старом парке золотая осень. Ноябрь 2001 года.

 

 

 

 

 

 

От автора: воспоминания Е.М. Бойко, ветерана ВОВ, коренного новороссийского жителя записаны в 2001 году….